Дорога дальняя, казенный дом [= Олигарх и амазонка ] - Владимир Колычев

— Ваша работа?

— Кажется, мы уже с тобой определились, что я не господь бог, — задорно улыбнулся Алтынов. — А твоя встреча с Вадимом была спланирована на небесах. Это судьба, Анжела…

— Вадим сказал мне то же самое…

— Значит, мы думаем с ним одинаково. Родная кровь. Я — яблоня, он яблоко… Плохо, что это яблоко далеко откатилось. Но я хочу, чтобы оно лежало рядом…

— Выходит, что я садовник, который должен принести вам это яблоко…

— Если ты садовник, то самый красивый… Поверь, мне очень приятно будет знать, что Вадим нашел покой в такой прекрасной гавани…

— Это я-то гавань… — совсем невесело улыбнулась Анжела. — Я всего лишь гавань, но никак не человек…

— Что за упадническое настроение в наших рядах?

— Ваши ряды — это ваша семья, так я должна это понимать?..

— Так и понимай, — кивнул Алтынов. — Семья у меня большая. Но, увы, недружная… Я много лет разбрасывал камни, настала пора их собирать. Но не все получается. Прежде всего по моей вине. Ну да ладно…

— Не ладно… Вы собираете камни и бросаете их в чужой огород… Ваши камни разрушают мою семью… Да, Вадима я очень люблю. Но у меня есть муж, есть ребенок. А вы беззастенчиво сводите моего мужа с наемной красоткой. Вы же не станете утверждать, что Мила возжелала Максима по любви…

— А она его возжелала? — Алтынов лукаво сощурил глаза.

— Да она при мне заигрывала с ним… Я представляю, что было, когда она осталась с ним наедине. Ведь в Москву они отправились в двухместном купе…

— Ты представляешь… И тем не менее ты отпустила мужа вместе с ней… Ты бы и сама могла отправиться в Швейцарию вместе с ним…

— Но Мила сказала…

— Она могла сказать только то, чему ее научили… И мужа твоего она соблазняет, потому что так нужно…

— Кому нужно?

— Прежде всего тебе… Тебе нужен повод, чтобы сменить мужа на Вадима. И ты этот повод получила… Вадим уже третий день живет у тебя. Поверь, никто не наблюдает за вами через замочную скважину. Но при этом я уверен, что у вас все замечательно…

— Может быть…

— Тебя гложет чувство вины перед Максимом. Поверь, ему сейчас хорошо и без тебя…

— Я уже поняла, что Мила профессионалка, — горько усмехнулась Анжела. — Но куда она денется, когда исполнит свою миссию?

— А куда ей деваться в ее-то годы. Она уже немолодая — лето свое пропела, пора думать о зиме. А Максим не самая худшая для нее партия. Квартира у него есть, с хорошей работой ему помогут…

— Как у вас все просто.

— И просто, и цинично, ты это хотела сказать?.. Извини, но меня гораздо больше волнует Вадим. Я хочу, чтобы он был счастлив… Ты сама подумай, я — занятой человек — вынужден отрывать от дела своих людей, лично бегать за тобой, планировать твою личную жизнь… И сегодня у меня много дел. А я приехал к тебе, чтобы узнать, как у вас дела…

— Никто не просил вас лезть в мою личную жизнь. Но раз уж вам так неймется… Да, у нас с Вадимом все замечательно. Он живет у меня, мы вместе спим. Вы это хотели узнать?

— Меня интересуют ваши планы на будущее.

— Я очень люблю Вадима. Он любит меня… Нам очень хорошо вместе. Но я не знаю, что нас ждет в будущем…

— Надо верить в лучшее… Ты рассказала ему о нашем проекте?

— О нашем проекте?

— Да, мы решаем вопрос с Максимом, и ты остаешься с Вадимом. Это и есть наш проект…

— Наш?!

— Хорошо, пусть это будет мой проект… И мой, и Олимпии…

— Олимпия здесь при чем?

— А разве не она уговаривала тебя съездить к Вадиму в часть?

— Да, уговаривала… Я ездила…

— Она тоже хочет, чтобы Вадим был счастлив. Мы оба этого хотим… Ты говорила Вадиму об этом?

— Нет… То есть про Лиму говорила, еще давно. А про ваше участие — нет. Он ничего не знает о ваших планах…

— И не надо ему ничего говорить. Пока не надо… Что он обо мне думает? Злится на меня, проклинает?

— Нет…

— Совсем не злится?

— Ну, может, есть чуть-чуть… Он сказал, что это даже хорошо, что Лима ушла к вам…

— Со мной увидеться не хочет?

— Не знаю…

— Значит, не хочет… О планах на будущее говорил? Чем он собирается заняться?

— Будет устраиваться на работу. А осенью в институте восстановится…

— С работой я ему помогу… Но захочет ли он принять мою помощь?

— Я с ним поговорю…

— Поговори… Или лучше я сам с ним поговорю. Но не сейчас. Пусть немного освоится. Я слышал, что после Чечни люди становятся немного чокнутыми. Так называемый афганский синдром… А потом я за него возьмусь. У меня насчет него большие планы…

— Какие, если не секрет? — заинтригованно спросила Анжела.

— Какие могут быть секреты? Я уже немолод, здоровье уже не то, что прежде. Мне нужен преемник… Но не будем об этом пока говорить, ладно? Это все равно, что вилами по воде… Я знаю, что виноват перед Вадимом. Хочу, чтобы он меня простил…

Было видно, что Алтынов действительно чувствовал вину перед сыном, раскаивался в своей страсти к Олимпии. Но, похоже, он и не собирался просить у Вадима прощения. Или считал этот шаг унизительным для себя, или надеялся, что все утрясется само собой… Пусть делает, что хочет. Лишь бы только Лиму обратно ему не вернул. Анжела с содроганием думала о том, что Вадим снова может зациклиться на этой красивой стерве…

— Он вас простит, — кивнула молодая женщина. — Все образуется…

— Я тоже так думаю, — улыбнулся Иван Александрович. — Все образуется, все вернется на круги своя. Все будет хорошо… Ты замечательная девушка, Анжела. Ты особенная… Я думал, уже не осталось женщин, способных жертвовать собой ради близкого человека. А ты не бросила своего Максима… Будь ты моей женой, я бы на тебя молился…

Анжела изумленно вскинула брови. Он что, сбрендил? Опять бес в ребро?..

Алтынов и сам сообразил, что его понесло не в ту сторону.

— Это всего лишь лирика, не более того. Вольные фантазии на подневольные темы… — смущенно улыбнулся он. — Не хватало еще, чтобы я увел у Вадима тебя…

— А я от него еще и не уйду…

Всем своим видом она давала понять, что расценила поведение Алтынова как неудачную шутку.

— И не надо уходить… Каждому свое… Ладно, я и так потратил много времени, а у меня дела. Да и ты сама, я вижу, спешишь…

— Если честно, то да…

— Тогда не буду задерживать… Заметь, я не предлагаю подвезти тебя к дому. Наверняка ты не хочешь, чтобы соседи видели тебя со мной…

— Да, пойдут слухи, пересуды…